Когнитивная психология. Интеллектуальный контроль как способ интерпретации эмоционально-трудных жизненных ситуаций
Автор: Л. В. ВИНОГРАДОВА
© 2004 г.
Кандидат психологических наук, Киев, Украина
Проанализированы теоретические подходы к выделению феномена контроля как самостоятельной единицы анализа психологического исследования. Описаны основные виды контроля, мотивации контролирования, выявлена роль контроля в регуляции поведения в эмоционально-трудных ситуациях. Рассмотрены основные аспекты интеллектуального контроля. Представлена авторская методика изучения интеллектуального контроля, а также результаты эмпирического исследования его содержательных и структурных характеристик при интерпретации эмоционально-трудных ситуаций (межличностный конфликт в семье) в группе с дезадаптивным поведением (убийство как средство разрешения конфликта) и контрольной группе.
Ключевые слова:воспринимаемый контроль, мотивация контролирования, субъективное смысловое пространство отражения, интеллектуальный контроль, дезадаптация, эмоционально-трудная ситуация.
В современных исследованиях интеллекта особый интерес вызывают ментальные структуры, образующие метакогнитивный опыт личности. В центре внимания оказывается изучение метакогнитивных механизмов интеллектуальной саморегуляции, которые разрабатывают Р. Стернберг [5], Э. Скиннер [29], М. А. Холодная [7].
Обращение к изучению данной феноменологии, на наш взгляд, раскрывает новые возможности в понимании психологической природы интеллектуальных ресурсов личности.
Таким образом, интеллектуальная зрелость предполагает не только совершенствование когнитивных механизмов переработки информации, но и формирование метакогнитивных механизмов интеллектуальной саморегуляции.
Разработке проблемы интеллектуального контроля предшествовали исследования локуса контроля и теория атрибуции. Дж. Роттер [28] выделил в качестве самостоятельной единицы анализа характеристики локуса контроля и поставил вопрос о нахождении причины поведения, влияющей на общий результат деятельности, внутри или вне субъекта. В отличие от современных исследований проблемы субъективного контроля, понятие локуса контроля, по Роттеру, характеризует стабильные, генерализованные ожидания в отношении причин происходящих событий. Как показали последующие результаты, фактор локуса контроля связан с малой кросс-ситуативной согласованностью поведенческого реагирования.
В теории когнитивной атрибуции, поставившей вопрос о причинной обусловленности событий, происходящих в субъективной жизни личности, исследования были сосредоточены главным образом на системах обратной связи. Их основное назначение предполагало минимизацию расхождений между имеющимся и желаемым состоянием и представляющими его стандартами.
Современные научные разработки контроля направлены на изучение ожиданий личности в отношении собственной эффективности. Одно из главных различий современных тенденций в исследовании проблемы контроля - по сравнению с атрибутивным подходом - состоит в том, что воспринимаемая самоэффективность рассматривается не в качестве мотива или потребности, а как когнитивная оценка. Чрезвычайно важно, что термин "контроль" используется Э. Скиннер для обозначения и субъективного восприятия, и объекта саморегуляции [29]. "В центре внимания оказываются когнитивные структуры, лежащие в основе суждений о причинности, и специфические способы увязывания человеком каузальных представлений с определенными людьми, социальными ситуациями и важными жизненными событиями" [4, с. 469]. Таким образом, воспринимаемая самоэффективность определяется как система ментальных репрезентаций, регулирующих действия, направленные на достижение цели.
Если в теориях атрибуции акцент смещался на причины самодетерминации, относящиеся к прошлым событиям, то в современных теориях субъективного (воспринимаемого) контроля больше внимания уделяется представлениям о будущем.
стр. 21
Представления личности о собственной эффективности в значительной мере оказывают влияние на различные характеристики поведения: выбор вида деятельности (соответственно на уровень притязаний); настойчивость и усердие в достижении цели; тип эмоционального реагирования (у людей с высокой воспринимаемой эффективностью в меньшей степени проявляется тревожность при выполнении деятельности) [4, с. 471].
В настоящее время проблематика контроля находит отражение в следующих разделах психологических исследований:
- стресс и совладание;
- социальный и эмоциональный интеллект;
- анализ различных аспектов метакогнитивного опыта;
- исследования содержательной специфики феномена контроля.
Разнообразие подходов, а также попытки определения их содержания обусловливают применение различных понятий, обозначающих феноменологию контроля. В частности, наиболее часто в психологической литературе употребляются такие термины, как "когнитивный контроль" [12], "поведенческий контроль" [8], "субъективный контроль" [29], "воспринимаемый контроль" [26].
Следует отметить концептуальную "размытость" в определении понятия контроля. Это связано как с различием самих психологических направлений, так и с попытками поиска общих объединяющих факторов в объяснении природы этого сложного интегративного феномена. Как справедливо отметили Дж. Капрара и Д. Сервон, "первое, что необходимо сделать, чтобы понять роль представлений о контроле в личностном функционировании, - это провести четкое различие между разными аспектами воспринимаемого контроля и упорядочить все то иногда сбивающее с толку многообразие личностных переменных, связанных с контролем, которые встречаются в литературе" [4, с. 475]. В отечественной психологии представляет интерес онтологическая теория интеллекта М. А. Холодной. В рамках этой теории интеллект определяется как форма организации индивидуального ментального опыта, одной из форм которого является метакогнитивный опыт [7]. В составе метакогнитивного опыта М. А. Холодная выделяет четыре типа ментальных структур, обеспечивающих различные формы саморегуляции интеллектуальной активности, такие, как непроизвольный интеллектуальный контроль; произвольный интеллектуальный контроль; метакогнитивная осведомленность; открытая познавательная позиция [7, с. 204].
Среди центральных аспектов обсуждаемой проблемы выделяются исследования мотивации контроля. Значимая мотивация в обеспечении контроля (experiences of control), согласно мнению большинства авторов, - это поддержание чувства собственной компетентности, в основе которого лежит мотивация эффективного взаимодействия с окружением, направленная на избегание нежелательных последствий и приближение желаемых. Эта фундаментальная мотивация людей была обозначена в литературе как мотивация эффективности, мастерства или потребность в компетентности [15, 21 и др.].
Потребность в компетентности означает неразрывную связь и взаимодействие человека с социальным контекстом и, обеспечивая при этом чувство эффективности, является результатом опыта контролирования. Фактору компетентности особое внимание уделяется в работах Р. Стернберга, исследующего природу практического интеллекта, рассматриваемого как форма развивающейся компетентности [5, 18]. В концепции практического интеллекта исследователи анализируют метакомпоненты мышления, отвечающие за управление процессом переработки информации, такие, как распознавание проблемы, определение проблемы, формулирование стратегии решения, представление информации, распределение ресурсов, контроль за решением проблемы и ее оценка [5, 12].
Авторы, исследующие мотивацию контролирования и потребности в автономности и самоопределении, указывают на их различия и утверждают, что мотивация автономности "выходит" за пределы содержательной специфики контроля. Потребность в автономии и самоопределении выражает желание человека познать свое "Я" как источник собственных действий и отличается от мотивации компетентности [15 - 17, 29].
Еще один важный аспект исследований проблемы контроля - усилия, включающие "Я" как цель, или "мишень" контроля. По мнению ряда авторов, люди убеждены, что они могут в какой-то мере регулировать свое поведение, эмоции и управлять процессом предвидения [16, 29]. Вера в контроль составляет основу содержательной специфики феномена субъективного контроля и исходит из фундаментальной мотивационной тенденции приближать желаемый результат и предотвращать нежелательный. Работы в области "Я-эффективности" нацелены на изучение веры человека в эффективность познавательного контроля [18].
В описании содержательной специфики контроля выделяют два основных направления. Первое базируется на измерении "Я-эффективность - беспомощность", которое описывается такими терминами, как ""Я"-детерминанты", "компетентность", "каузальная атрибуция" [9, 16]. Вто-
стр. 22
рое направление ориентировано на изучение разных форм контроля, таких, как "личностный контроль", "чувство контроля", "когнитивный контроль" [12,18, 29].
Выделяемые виды контроля подразделяются на первичный и вторичный [29]. Первичный контроль объясняется попытками личности изменить условия согласно своим желаниям. В этом случае чувство утраты контроля отражает прекращение попыток каким-либо образом преодолеть негативную ситуацию, и связано с пассивностью и беспомощностью. Цель вторичного контроля - активное преодоление стрессового или фрустрирующего воздействия. Этот вид контроля в большей мере "включает в работу" личностные процессы. Если по каким-либо причинам цель не может быть достигнута, начинают действовать механизмы вторичного контроля.
В литературе преобладает в основном тенденция оценивать результативность контроля по эффективности взаимодействия личности с окружением и ее возможностям активно изменять особенности ситуации в соответствии со своими требованиями [27]. Однако исследования людей, совладающих со смертельной болезнью, позволяют говорить о возможности контролировать собственный опыт, выходя "за пределы" результатов взаимодействия с окружением, что указывает на актуальность изучения аспектов воспринимаемого контроля. Поэтому здесь важно мнение ряда исследователей проблемы контроля о том, что после переживания травматического события личность занята не столько предотвращением подобного в будущем, сколько компенсацией, восстановлением контроля над психологическим функционированием [9, 18, 29].
Рассмотренный обзор исследований проблемы контроля позволяет сделать следующий вывод: большинство специалистов, занимающихся данной проблемой, оценивают воспринимаемый контроль как наиболее значимый предиктор эффективности психологического функционирования. Под воспринимаемым контролем понимается система представлений, регулирующих действия, направленные на достижение цели. Его отличительные признаки: мотивация приближения желаемых и предотвращения нежелательных последствий происходящих с личностью событий; взаимосвязь причин поведенческих реакций и субъективного восприятия "Я-эффективности" [12, 29].
При разработке проблемы воспринимаемого контроля представляет интерес анализ эмоционального опыта и понимания стрессовой ситуации в рамках изучения эмоционального интеллекта. В частности, ряд авторов исследовали способности личности идентифицировать свои эмоциональные реакции, четкость мыслей и когнитивные затруднения в условиях выраженного стресса [13, 20]. Основная характеристика эмоционального интеллекта, выделяемая авторами, - ясность осознания, определяемая как способность человека различать и идентифицировать собственные эмоциональные реакции в ситуации стресса. В литературе содержатся данные о переинтерпретации значения своих физиологических реакций большинством индивидуумов в условиях стресса, что приводит к лучшей результативности выполнения заданий [20].
Вторая характеристика эмоционального интеллекта определяется как способность личности к оцениванию своих эмоций. Люди с развитой способностью идентифицировать собственные эмоциональные реакции, четко осознающие и оценивающие свои мысли при выраженных стрессовых нагрузках, значительно реже проявляли когнитивные затруднения и действовали более эффективно. Отмеченные выше качества эмоционального интеллекта, на наш взгляд, - это важнейшие показатели психологической регуляции, возможно связанные с механизмами интеллектуального контроля.
Следующий, не менее важный аспект исследования воспринимаемого контроля - различение воспринимаемой способности преодолевать фрустрирующие ситуации и понимание актуальности выполнения какой-либо деятельности. В исследовании Дж. Бауэр, а также в ряде других публикаций по данной проблеме "разведению" этих аспектов уделяется значительное внимание [10, 20]. Ряд исследователей указывают на существующие в этих двух характеристиках отличия, которые тесно связаны с психологическим здоровьем личности (см., например, [24]).
Характерно, что при описании содержательной специфики контроля в основном "работают" когнитивные (интеллектуальные) процессы (используются термины "оценка", "представление", "оценивание", "вера", "убежденность"). Интеллектуальная составляющая представлена и в выделяемых видах контроля: проспективном (учет предполагаемых последствий) и ретроспективном (анализ причин прошлых событий).
Следовательно, один из путей анализа феномена контроля может быть связан с изучением особенностей организации индивидуального ментального пространства отражения, которое, согласно М. А. Холодной, определяется как динамическое состояние ментального опыта, актуализирующееся в условиях познавательного взаимодействия субъекта с миром и являющееся формой активизации его интеллектуальных ресурсов. Ментальное пространство обладает специфическими свойствами: оперативным развертыванием и свертыванием под влиянием внутренних и внешних факторов; возможностью мысленных перемещений в
стр. 23
некотором множестве субпространств; изменением размерности, сложности и проницаемости и т. д. [7]. Ментальное пространство - это предпосылка "моделирующего рассуждения", суть которого заключается в конструировании возможной, контрфактической реальности [2]. Таким образом, при рассмотрении психологической природы контроля в центре внимания оказывается анализ построения целостной объективированной ментальной репрезентации ситуации как условия эффективности адаптации к происходящему, в том числе эмоционально-трудным ситуациям.
Итак, анализ существующих научных представлений, касающихся проблемы контроля, позволяет заключить, что центральным среди них является понятие воспринимаемого (личного) контроля, который связан с особенностями интерпретации происходящего (соответственно со спецификой организации индивидуального смыслового пространства отражения происходящего).
Цельнашего исследования - изучение особенностей интеллектуального контроля как способа интерпретации эмоционально-трудной ситуации (межличностный конфликт в семье) в группе с дезадаптивным поведением (использование убийства как средства разрешения конфликта) и контрольной группе.
Гипотезы.
1. Существует особая феноменология в исследовании личности, а именно характеристики интеллектуального контроля, проявляющиеся в особенностях интерпретации происходящего (эмпирическая модель исследования которых - субъективное смысловое пространство).
2. Субъективное смысловое пространство отражения описывается когнитивными характеристиками, связанными с его содержательной спецификой и структурной организацией. Важные когнитивные параметры "субъективной картины эмоционально-трудной ситуации": а) представление о ситуации; б) представление о способах ее преодоления.
3. Существуют связи между когнитивными характеристиками субъективного смыслового пространства отражения и эффективностью адаптации в эмоционально-трудной ситуации.
МЕТОДИКА
Методы исследования.Изучение феноменологии интеллектуального контроля потребовало разработки методических средств, адекватных цели и предполагающих обращение к индивидуальному своеобразию субъективного опыта личности. Мы основывались на субъектной парадигме, суть которой состоит в постановке проблемы активности личности в процессе познания социального и объектного окружения [6].
Применялась техника репертуарных решеток Дж. Келли, наиболее соответствовавшая цели настоящего исследования [23].
В качестве элементов данной техники использовались описания эмоционально-трудных жизненных ситуаций. Были выделены наиболее часто встречающиеся в опыте практической работы эмоционально-трудные ситуации, относящиеся к различным областям жизненных отношений (список включал 24 ситуации). Из предложенного списка испытуемому предлагалось выбрать описания значимых для него ситуаций. Конструктами выступали сформулированные утверждения биполярного характера, отражающие различные аспекты оценки эмоционально-трудной ситуации и способов ее преодоления. Список заданных утверждений, с которыми работал испытуемый, был сформулирован на основе обобщения данных литературы и собственного опыта консультативной работы.
Примеры описаний ситуаций:
1. Близкие отношения очень значимы для него в жизни. Без теплых отношений с близким человеком жизнь кажется бессмысленной. Он очень любит свою жену (подругу), но что-то в их отношениях не ладится, участились конфликты.
2. Он хочет добиться многого в жизни, стремится к достижению важных целей. И вдруг случается что-то непредсказуемое, представляющее угрозу всему достигнутому.
Примеры утверждений для оценивания ситуаций:
1. У меня есть ощущение, что я контролирую ситуацию.
2. Стремлюсь предвидеть исход ситуации и повлиять на ход событий.
3. Стараюсь находить связь между обстоятельствами, собственными размышлениями, поступками других людей.
4. Действую собранно, могу быстро принять решение.
5. В сложившейся ситуации беру ответственность на себя, чтобы улучшить положение.
Процедура проведения исследования включала два этапа. На первом испытуемому предлагались описания 24 ситуаций с заданием отобрать психологически значимые для него ситуации. На втором этапе он последовательно работал с каждой из отобранных ситуаций, оценивая их соответственно списку заданных утверждений по следующей инструкции: "Отберите из предложенного списка те утверждения, которые соответствуют Вашим представлениям о ситуации и о способах ее преодоления".
После выполнения процедуры каждый испытуемый заполнял матрицу репертуарной решетки. Был использован аналог факторного анализа качественных признаков - множественный анализ соответствий М. Жамбю [3]. Данный метод предназначен для отыскания пространства минимальной размерности, в которое проецируется одновременно и множество объектов оценки переменных вместе с множеством их качественных альтернатив. Проекция осуществляется таким образом, что близость вышеперечисленных эле-
стр. 24
ментов в этом пространстве отражает их эмпирические взаимозависимости. Метод множественного анализа соответствий был использован для математико-статистической обработки индивидуальных матриц. Он позволил наиболее адекватно исследовать различия и психологические особенности субъективного смыслового пространства испытуемых с выраженным снижением адаптационных возможностей по сравнению с контрольной группой.
На всех испытуемых заполнялись своеобразные "карты" их субъективного смыслового пространства. Для каждого полюса конструкта в матрице отдельного испытуемого подсчитывалась частота его реализации на множестве ситуаций, и полученное число делилось на общее количество ситуаций, отобранных в качестве значимых. Таким образом, индивидуальная матрица данных превращалась в числовой вектор, элементы которого отражали относительную частоту определенного типа поведения или оценки ситуации для конкретного испытуемого. Эта процедура гарантировала релевантность материала жизненному опыту участника эксперимента, а также индивидуальный характер методики при сохранении возможностей сравнения ситуаций.
Для первичного количественного анализа индивидуальной матрицы данных использовались следующие показатели:
1. Отношение количества утвердительных ответов, содержащихся во всей матрице, к количеству отобранных ситуаций (показатель отражает меру субъективной пригодности конструкта к анализу ситуации).
2. Отношение количества оценочных суждений, использованных испытуемым для описания способов преодоления ситуации, к общему числу отобранных ситуаций (показатель выявляет количество конструктов, отражающих способы преодоления ситуации).
3. Отношение количества одновременно представленных альтернатив одного и того же конструкта, использованных испытуемым для оценки одних и тех же ситуаций, к общему числу отобранных ситуаций (показатель фиксирует противоречивость субъективной смысловой системы).
4. Сумма собственных значений первых двух факторов, выделенных в индивидуальной матрице после применения множественного анализа соответствий (показатель отражает связность элементов в субъективном смысловом пространстве).
5. Минимальное и максимальное расстояния между ситуациями в пространстве получены после применения множественного анализа соответствий: на диаграмме рассеяния определялись визуально наиболее близкие ситуации, и вычислялось евклидово расстояние, (показатель отражает степень удаленности ситуаций в субъективном пространстве).
Участники исследования.Были исследованы две группы. Основная выборка - это испытуемые-мужчины, длительно переживавшие эмоционально-трудные жизненные ситуации, что стало причиной резкого снижения их адаптационных возможностей. Они проходили психолого-психиатрическую экспертизу по поводу совершения убийства близких людей. Исследовались испытуемые, которые были признаны психически здоровыми и вменяемыми относительно содеянного. Выборка состояла из 29 мужчин в возрасте от 27 до 35 лет (группа "дезадаптация"). В контрольную группу вошли 30 мужчин в возрасте от 23 до 34 лет, студенты. Эта выборка характеризовалась социальной адаптированностью, отсутствием выраженной проблематики в межличностном взаимодействии (группа "норма"). Проводилась факторизация матрицы, строки которой содержали 59 наблюдений (29 испытуемых группы "дезадаптация", 30 - "норма") и 28 переменных (в качестве последних выступали утверждения для оценивания ситуаций, примеры которых приведены выше).
РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ
Результаты факторного анализа представляют интерес с точки зрения раскрытия содержательной специфики феномена интеллектуального контроля. Факторизация эмпирического материала позволила выделить два главных фактора, совместно объясняющие 44 % дисперсии переменных.
Содержание первогофактора, который был проинтерпретирован как "субъективная контролируемость ситуации", объясняет 22.7% дисперсии переменных. Фактор представлен следующими когнитивными характеристиками, описывающими особенности интерпретации эмоционально-трудных ситуаций (с указанием веса соответствующей характеристики):
- целостное, взаимосвязанное рассмотрение разных аспектов ситуации (0.54);
- осознание причинности происходящего (0.79);
- субъективное чувство контролируемости ситуации (0.80);
- устойчивость в преодолении эмоционально-трудных жизненных ситуаций (0.84).
Правый полюс первого фактора связан с низкими значениями когнитивных характеристик субъективного отражения и описывает преимущественно особенности субъективного смыслового пространства испытуемых со сниженными адаптационными возможностями.
стр. 25
Второйфактор, проинтерпретированный как "интегрированность различных форм опыта", объясняет 21.3% дисперсии переменных. С наибольшими весами в его содержании оказались представленны следующие когнитивные характеристики:
- взаимосвязанность и дифференцированность оценки различных аспектов ситуации (0.57);
- соотнесенность различных форм опыта: прошлого опыта, опыта актуальной ситуации, опыта рефлексии субъективных состояний и переживаний (0.76);
- субъективная уверенность в преодолении стрессогенного, фрустрирующего воздействия (0.73).
Два вышеописанных фактора не только уточняют понимание содержательной специфики феномена интеллектуального контроля, но и демонстрируют его связь с эффективностью совладаюших стратегий в условиях конфликтного межличностного взаимодействия. Для проверки гипотезы о значимости различий между группами "дезадаптация" и "норма" по когнитивным характеристикам, выделенным в результате факторного анализа, применялся однофакторный дисперсионный анализ. Группы значимо различаются по следующим характеристикам:
1. Сформированность субъективного чувства контролируемости ситуации. Данная характеристика субъективного отражения в большей мере выражена у испытуемых группы "норма" (T= 2.21,p <0.05); среднее значение в группе "норма" - 0.33, в группе "дезадаптация" - 0.09. Следует подчеркнуть диагностическую значимость этой когнитивной характеристики для понимания природы субъективного контроля по данным разных авторов (см. [19, 29]).
2. Субъективное чувство эффективности преодоления эмоционально-трудной ситуации. Данная характеристика субъективного отражения наиболее выражена у испытуемых группы "норма" (T= 2.17,p <0.05); средние значения в группе "норма" - 0.45, в группе "дезадаптация" - 0.21.
3. Субъективное чувство уверенности в преодолении стрессогенного, фрустрирующего воздействия. Эта характеристика субъективного отражения в большей степени выражена у испытуемых группы "норма" (T= 2.01,p <0.05); средние значения в выборке "норма" - 0.39, в выборке "дезадаптация" - 0.19.
В литературе по проблемам совладания имеются достаточно противоречивые сведения о содержании данного параметра. В частности, С. Фолкман отмечает, что вера человека в успех совладания с трудной ситуацией не обязательно приводит к успешному результату в деятельности [19]. Отмечается также сложность взаимосвязи параметров личностного контроля и совладания с поведенческим результатом [12].
4. Возложение ответственности на себя в процессе преодоления эмоционально-трудной ситуации. Эта характеристика наиболее выражена у испытуемых группы "норма" (T= 2.85,p< 0.05); средние значения в группе "норма" - 0.53, в группе "дезадаптация" - 0.20.
Кроме того, отмечаются близкие к значимым различия двух групп по таким важным когнитивным характеристикам субъективного пространства отражения, как:
- осознание причинности собственного поведения;
- целостность рассмотрения различных аспектов ситуации;
- соотнесенность различных форм субъективного опыта: прошлого опыта, опыта актуальной ситуации, рефлексивного опыта.
Таким образом, в проведенном исследовании получены значимые различия характеристик интеллектуального контроля (различия в особенностях интерпретации эмоционально-трудных ситуаций) в двух группах испытуемых, отличающихся по способности адаптироваться к фрустрирующим факторам. Достаточно четко эти различия прослеживаются в результатах факторного анализа: испытуемые со снижением адаптационных возможностей (группа "дезадаптация") группируются на одном полюсе фактора, с нормальным же уровнем адаптационных возможностей (группа "норма") - на другом.
В рамках нашего исследования проводился анализ различий групп "дезадаптация" и "норма" по структурным параметрам субъективного смыслового пространства отражения. Были выявлены различия между ними по следующим показателям структурной организации пространства:
- однозначность в оценке разных ситуаций (количество одинаково оцениваемых ситуаций: F= 4.93,p< 0.01); средние значения в группе "норма" - 1.4, в группе "дезадаптация" - 4.4;
- связность структурных составляющих субъективного смыслового пространства отражения (F =20.26,p <0.001); средние значения в группе "норма" - 0.55, в группе "дезадаптация" - 0.77;
- близость элементов в субъективном смысловом пространстве (F= 4.44,p <0.018); средние значения в группе "норма" - 1.25, в группе "дезадаптация" -1.37.
Особый интерес представляют различия групп по следующим показателям, которые значимо больше выражены у испытуемых группы "дезадаптация":
- удаленность элементов в субъективном смысловом пространстве (F = 11.03, p< 0.001);
стр. 26
средние значения в группе "дезадаптация" - 3.38; в группе "норма" - 2.78;
- противоречивость используемых при оценивании элементов субъективного смыслового пространства (H =9.45,DF =2,p <0.009); средние значения в группе "дезадаптация" - 1.86, в группе "норма" - 0.44.
Итак, данная исследовательская модель и полученные результаты подтверждают выдвинутые нами гипотезы, а также позволяют сделать вывод о том, что эффективность адаптационных возможностей в эмоционально-трудной жизненной ситуации в значительной мере определяется выделенными когнитивными характеристиками.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Результаты проведенного исследования позволяют расширить и уточнить знание о специфике важного механизма регуляции поведения - интеллектуального контроля как формы метакогнитивного опыта личности. В качестве эмпирической модели исследования данного психологического феномена выступали характеристики субъективного смыслового пространства отражения.
К содержательным характеристикам интеллектуального контроля относятся: взаимосвязанность и дифференцированность оценки различных аспектов ситуации; соотнесенность различных форм опыта (прошлого опыта, опыта актуальной ситуации, рефлексивного опыта); субъективное чувство уверенности в преодолении эмоционально-трудной ситуации; осознание причинности происходящего; субъективное чувство контролируемости происходящего.
Среди структурных характеристик интеллектуального контроля были выделены: однозначность (центрированность) в оценке различных ситуаций; связность структурных составляющих субъективного смыслового пространства; близость элементов в субъективном смысловом пространстве.
Интеллектуальный контроль, на наш взгляд, можно рассматривать как интегральную характеристику индивидуальных интеллектуальных ресурсов, обеспечивающую эффективность психологической регуляции поведения, а также устойчивость адаптационных возможностей личности в эмоционально-трудных ситуациях.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Виноградова Л. В.Когнитивные аспекты субъективного отражения эмоционально-трудных жизненных ситуаций: Автореф. дисс. ... канд. психол. наук. Киев: КГУ, 1995.
2. Дисмор Дж.Ментальные пространства с функциональной точки зрения // Язык и интеллект / Под ред. В. И. Герасимова, В. П. Нерознака. М.: Прогресс, 1996. С. 385 - 411.
3. Жамбю М.Иерархический кластер-анализ и соответствия. М.: Финансы и статистика, 1988.
4. Капрара Дж., Сервон Д.Психология личности. СПб.: Питер, 2003.
5. Практический интеллект / Под ред. Р. Стернберга и др. СПб.: Питер, 2002.
6. Смирнов С. Д.Психология образа: проблема активности психического отражения. М.: Изд-во МГУ, 1985.
7. Холодная М. А.Психология интеллекта: парадоксы исследования.2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Питер, 2002.
8. Averill J.R. Personal control over oversive stimuli and its relationship to stress // Psychological bulletin. 1973. V. 80. P. 286 - 303.
9. Bandura A. Human agency in social cognitive theory // American psychologist. 1989. V. 44. P. 1175 - 1184.
10. Bauer J.J. I can, I do, I am: the narrative differentiation of self-efficacy and other self-evaluations while adapting to bereavement // J. of research in personality. December 2001. V. 35. N 4.
11. Bishop G.D., Tong E.M.W., Diong S.M. The relationship between coping and personality among Police officers in Singapore // J. of research in personality. 2001. V. 35. N 3. P. 353 - 374.
12. Burger J M. Negative reactions to increases in perceived personal control // J. of personality and social psychol. 1989. V. 56. N 2. P. 246 - 256.
13. Carpenter S. Stoicism reconsidered. Concealing emotions hampers memory of distressing situations, a new study finds // Monitor on psychology. September 2000. V. 31. N 8. P. 58 - 61.
14. Carver Ch.S., Scheier M.F., Weintraub J.K. Assessing coping strategies: a theoretically based approach // J. of personality and social psychology. 1989. V. 56. N 2. P. 267 - 283.
15. Connel J.P., Wellborn J.G. Competence, autonomy and relatedness: A motivational analysis of self-system processes // Minnesota symposium on child psychology. 1991. V. 23. P. 43 - 77.
16. DeCharms R. Personal causanion. San Diego, C. A.: Academic press, 1968.
17. Deci E.L., Ryan R.M. Intrinsic motivation and self-determination in human behavior. N. Y.: Plenum press, 1985.
18. Fiske J.T., Taylor S.E. Social cognition. N. Y.: McGraw-Hill, 1991.
19. Folkman S. Personal control, stress and coping processes: A theoretical analysis //J. of personality and soc. psychology. 1984. V. 46. N 4. P. 839 - 853.
20. Goleman D. Emotional intelligence. N. Y.: Bantam books, 1995.
21. Harter S. Effectance motivation reconsidered: Toward a developmental model // Human development. 1978. V. 21. P. 36 - 64.
22. Heszen-Niejodek I. Coping style and its role in coping with stressfull encounters // European psychologist. 1997. V. 2. N 4. P. 342 - 351.
23. Kelly G.A. The psychology of personal constructs. Norton, N. Y., 1955. V. 1, 2.
стр. 27
24. Lachman M.E., Burack O.K. Planning and control processes across the life span: An overview // Int. J. of behavioral development. 1993. V. 16. P. 131 - 143.
25. Maddi S.R., Khoshada D.M., Persico M. et al. The personality construct of hardiness. Relationship with comprehensive tests of personality and psychopathology // J. of research in personality. 2002. V. 36. N 1. P. 72 - 86.
26. Rodin J. Personal control through the life course // Implications of the life span perspective for social psychology. Hillsdale, N. J.: Erlbaum, 1986. P. 103 - 120.
27. Rothbaum F., Weisz J.K., Snyder SS. Changing the world and changing the self: A two-process model of perceived control // J. of personality and social psychology. 1982. V. 42. P. 5 - 37.
28. Rotter J.B. Generalized expectancies for internal versus external control of reinforcement//Psychological monographs. 1966. V. 80. N 1.
29. Skinner Ellen A. A guide to construct of control // J. of personality and social psychology. 1996. V. 71. N 3. P. 549 - 570.
30. Winogradova L. Repertory grid technique in the study of subjective space of emotionally difficult life events: situational approach // XIII International congress on Personal construct psychology. Poster session. Berlin, July 1999.
- Содержание
- Психология личности. Проблема становления смысложизненных ориентации личности
- V.E. Chudnovsky
- Кросскультурные исследования. Личностная интерпретация правовых отношении в контексте российского менталитета
- Когнитивная психология. Интеллектуальный контроль как способ интерпретации эмоционально-трудных жизненных ситуаций
- Intellectual control as the way of interpretation of emotionally challenged real-life situations
- Психология индивидуальных различий. Природа индивидуальных особенностей темперамента в подростковом возрасте
- Психология индивидуальных различий. Детерминанты развития интегральной индивидуальности
- Клиническая психология. Патопсихологический синдром в системном исследовании патологии психической деятельности
- Историческая психология. Знаковое опосредование в культурно-исторической теории и психоанализе
- Краткие сообщения. Влияние экстремального события на косвенных участников
- Краткие сообщения. Обучение игре в шахматы как средство интеллектуального развития младших школьников
- Дискуссии. Еще раз о парадоксе недизъюнктивности психики и дискретности импульсных нейрофизиологических процессов
- Воспоминания, размышления, беседы. "я рано почувствовала свое призвание исследовать, распознавать внутреннюю психическую жизнь человека"
- Памятные даты. Научная школа "системная психофизиология"
- Научная жизнь. Симпозиум "смысл жизни и акме: X лет поиска"
- Научная жизнь. "круглый стол" "качество жизни: понятия, методы оценки"
- Научная жизнь. "дружининские чтения": научно-практическая конференция студентов и аспирантов 2004 г.
- Наши юбиляры. Людмила ивановна анцыферова
- Критика и библиография. Рецензия на книгу а. Л. Журавлева, а. Б. Купрейченко "нравственно-психологическая регуляция экономической активности"
- Критика и библиография. Рецензия на книгу р. Х. Симоняна "россия и страны балтии"
- Критика и библиография. Хроника
- Матюшкин алексеи михаилович
- Указатель статей, опубликованных в "психологическом журнале" в 2004 г., том 25